ДЭГ – абсолютно непрозрачный внутри и легко контролируемый снаружи - ПРОЖЕКТОР МОСКВЫ

*Администрация сайта не несет ответственности за публикации авторов

Наш телеграм канал @projectorpress Наш фейсбук

ДЭГ – абсолютно непрозрачный внутри и легко контролируемый снаружи

4 Окт от Анна Смирнова

ДЭГ – абсолютно непрозрачный внутри и легко контролируемый снаружи

Как в Москве ДЭГ могло сильно помочь «Единой России» на выборах в Госдуму рассказали Максим Гогальский (глава МО Раменки) Илья Снимщиков (программист чат-ботов), Ярослав Соболев (старший научный сотрудник Center for Soft and Living Matter, Корея), три человека, пожелавшие остаться неназванными и эксперты штаба Анастасии Брюхановой. Исследователи оценили объем фальсификаций приблизительно в 250 тыс. Оппозиция потеряла при переголосовании около 280 тысяч голосов на всю Москву, 133 тысячи за кандидатов по одномандатным округам и 147 тысяч за партийный список.

Все выводы исследователи сделали на основе статистического анализа и математических моделей. Они считают, что происходило добавление записей, а не их удаление или изменение, согласно использованию блокчейна. Так как блокчейн, это последовательность блоков (бюллетеней), каждый из которых содержит информацию обо всех ранее добавленных блоках. «Вытащить» бюллетень из середины такой цифровой «пачки» практически невозможно. А вот добавить новые можно.

Впервые стало ясно, что произошел вброс цифровых бюллетеней, когда построили временной график голосования за разных кандидатов (каждый бюллетень содержит информацию о времени голосования). Самое поразительное произошло, когда группа исследователей увидели практически полное совпадение аномальных деталей не только во всех 15 одномандатных округах, но и при голосовании по партийным спискам, а даже на довыборах в Мосгордуму.
Для примера привели 208-й одномандатный округ ЦАО г. Москвы. Этот округ считается самым оппозиционным, а его избиратели самыми обеспеченными и благополучными в Москве и голосование за «Единую Россию» здесь традиционно низкое. В этом округе в числе прочих выдвигались:

  • экс-председатель партии «Яблоко» Сергей Митрохин,
  • известный журналист Максим Шевченко,
  • от КПРФ — Нина Останина,
  • от «Справедливой России» — Магомет Яндиев.
  • самовыдвиженец Олег Леонов (из списка Собянина, де-факто партия «Единая Россия»)

Если посмотреть временной график результатов голосования за наиболее популярных кандидатов в 208-м округе. Голоса в 30-минутных интервалах суммировались и затем по каждому интервалу вычислялся процент проголосовавших за каждого кандидата от общего числа голосующих. Так как в ночные часы голосующих было мало, погрешность становилась слишком высокой, и эти участки были исключены из анализа и помечены серым цветом. Процент голосующих за того или иного кандидата, если и менялся с течением времени в пятницу или субботу, то медленно. По сути, никакими исследованиями не выявлена корреляция, между «жаворонками» и «совами» в зависимости от политических взглядов. Не может быть такого, что «оппозиция» любит спать больше, чем сторонники правящей партии. И лишь в пятницу, присутствуют некоторые следы утреннего голосования подконтрольного электората. А «воскресная аномалия» сразу бросается в глаза, внезапно утром в воскресенье за провластного кандидата Леонова голосует в полтора раза больше избирателей в единицу времени, чем обычно. А потом, примерно в 14.30 резко интенсивность голосования падает до обычного значения. Эта аномалия с абсолютно одинаковыми характеристиками наблюдалась одновременно во всех 15 одномандатных округах, в голосовании за партии и даже в округах на выборах в Мосгордуму!

Удивительно, что с 12.20 до 13.00 происходит временный спад уровня поддержки правящей партии примерно до средних пятнично-субботних значений и он тоже повторяется во всех округах!

Ничем кроме организованного вмешательства в базу данных в виде дописывания новых строчек это объяснить не удается. Разве может быть возможно, что сторонники правящей партии во всех 15 округах сговорились, типа сначала идут все вместе голосовать за своих кандидатов с 8 до 12-30, потом так же синхронно, на территории всей Москвы, прекратить голосовать, а затем снова активно голосовать в течение часа. Живые люди, так себя не ведут, организованные действия обычно заметны, например, автобусы, на которых их свозят к компьютеру начальников. Ничего такого не наблюдалось.
Представьте, за 5–10 минут уровень поддержки партии власти вырастает на 50%! Такие вбросы явно имеют программный характер. Добиться от нескольких сотен тысяч людей, рассредоточенных по всей Москве, синхронного с точностью до пяти минут выполнения приказа невозможно.

Самое поразительное было то, что на графике было четко видно, как роботы делают перерыв с 12-20 до 13-00 а потом возобновляют свою работу еще примерно на полтора часа.

Исследователи попросили начальника Управления по совершенствованию территориального управления и развитию смарт-проектов правительства Москвы Артема Костырко, руководившего группой разработчиков электронного голосования, дать пояснения по аудиту дистанционного электронного голосования под руководством со-председателя движения «Голос» (признано «иноагентом») Григория Мелконьянца.
На вопрос: могут ли эти скачки объясняться сбоями в работе системы? Он не увидел в резких скачках ничего аномального и объяснил их плановыми SMS-рассылками портала Московской мэрии. На вопрос, почему при этом увеличивается исключительно процент кандидатов от «Единой России», а избиратели других кандидатов никак не реагируют на призыв голосовать, он ответил, что «провластный электорат испытывает жгучее желание проголосовать в ответ на рассылку». Собственно, что им еще бы такого придумать на неудобные вопросы?

Далее, для того, чтобы защитить избирателей от административного давления, в Москве ввели функцию «переголосования». Если человека заставляет начальство голосовать за провластного кандидата, то он потом мог переголосовать за того кандидата, которого поддерживает на самом деле, и будет засчитан только последний по времени голос.

Но, чтобы понять, какой более ранний голос должен «сгореть» при голосовании, у более раннего и более позднего голоса должна быть некая метка, позволяющая это понять Если ее нет, непонятно, какой голос должен сгореть. Рабочая группа исследователей, до сих пор не может понять, где в записи публичного блокчейна находится такая метка. Они предполагают, что помимо публичного блокчейна существует еще и «тайный» блокчейн, неподконтрольный избирательной комиссии, а подконтрольный только Департаменту информационных технологий (ДИТ) Москвы. И что установить, какой голос сгорает, можно только по метками в этом блокчейне.
ДИТ Москвы не раскрыл многие юридические и технические детали ДЭГ и, кстати, не представил общественности «тайный» блокчейн. Поэтому в анализе «сгоревших» бюллетеней рабочая группа полагалась на словесные заверения ДИТ.

Процедура отделения «первых» голосов от «последних» полностью закрыта от общественности и производится ДИТ Москвы, даже не избирательной комиссией. Как раз в ходе обработки базы (когда происходило выявление «переголосованных» бюллетеней) членам УИК ДЭГ был перекрыт доступ к какой-либо информации.

Невозможно анализировать «проценты переголосования» (отношение «сгоревших» бюллетеней, которые впоследствии были переголосованы, к общему числу всех полученных бюллетеней за кандидата). Как получить количество «сгоревших», если их нет в блокчейне?

Единственный выход был взять официальные итоги выборов из протоколов (подтверждены только устными уверениями ДИТ) и вычесть из них число голосов, которое извлекли из публичного дампа с observer.mos.ru. Со слов Артема Костырко, эта разность в точности равна числу «сгоревших» голосов кандидата из-за переголосования. Так вот, на деле со статистикой переголосований оказалось все наборот, если сравнить с исходной задумкой: избиратели провластных кандидатов отменяли свое решение реже, чем оппозиционные.

Далее они обнаружили, что проценты «сгоревших» голосов практически одинаковы для всех оппозиционных кандидатов, это 10–13%, хотя Сергей Митрохин и Максим Шевченко, Нина Останина и Магомет Яндиев вели совершенно разные кампании и ориентировались на разный электорат. А у Олега Леонова переголосовавших было всего 7%. Это можно было бы списать на случайность, но абсолютно такая же ситуация произошла во всех 15 округах Москвы!
У кандидатов из «списка Собянина» процент переголосовавших составлял 7–9%. Получилось, что их электорат одинаков в своих «ошибках» и «разочарованиях»?
Объяснить этот парадокс рабочей группе удалось, предположив, что имели место фальсификации. А вот куда именно есть доступ у злоумышленника они не знают. Так как подменить бюллетени нельзя, все они зашифрованы и расшифровываются только после окончания голосования. То можно переголосовать за случайных людей в пользу провластного кандидата!

Если переголосовывает 10% реальных избирателей, действующих независимо друг от друга, и сделавших в своем выборе случайные ошибки, то новые голоса достаются в среднем всем кандидатам. Доля избирателей, которые выбрали данного кандидата изначально, но потом изменили свое решение, остается равной 10%. Но если происходит вброс путем переголосования, то один из кандидатов в конце голосования будет иметь уже не 10, а 19 голосов. За счет этого получится, что процент тех, кто изначально голосовал за этого кандидата, но «сжег» свой бюллетень (чтобы потом снова отдать свой голос тому же человеку), уменьшится до 5%.
Именно это могло происходить на московских выборах в этом году. Могло быть «скручено» около 130 тысяч голосов: примерно по 8–10 тысяч голосов в каждом округе. Именно столько нужно было добавить провластным кандидатам, чтобы процент переголований уменьшился с 11% до 7% исключительно за счет добавления голосов.

После того, как исследователи отработали теорию, как перебрасывались голоса «вслепую», общественный штаб по наблюдению за выборами и Артем Костырко представили графики, которые показали, что все намного хуже. Рабочая группа привела график для 208-го округа (такая же картина наблюдалась во всех округах, как и в голосовании по спискам). Из графиков стало видно, что «жгучее желание провластного электората проголосовать в ответ на рассылку» в воскресенье есть не что иное, как переголосование под видом избирателей, отдавших свой голос Сергею Митрохину (как и всем другим оппозиционным кандидатам во всех округах).

Представляете, половина субботних вечерних избирателей Митрохина решила отказаться от своего выбора в пользу Леонова! А вот субботние вечерние избиратели Леонова переголосовали только в 7% случаев и это стало несовместимо с моделью «слепого» переголосования. Потому что в случае «слепого» переголосования оценивали отношение: сгоревшие бюллетени за кандидата ко всем бюллетеням за кандидата в дампе. Поэтому при «слепом» перекидывании в пользу власти 10% бюллетеней от всех кандидатов, у кандидата от власти получалась доля 5% сгоревших в дампе, а у оппозиции — по 11%.

Благодаря графикам от Костырко исследователи смогли посмотреть на временную динамику отъема голосов, а не только на усредненные значения по всему периоду. И увидеть, что в определенные периоды времени у оппозиции голоса «горели» вагонами, а у провластных кандидатов нет.
Голоса за Митрохина были отданы в период с 16.00 в субботу до 12.00 в воскресенье. А скрутка этих голосов происходила с 08.00 до 15.00 в воскресенье. Как объяснить переголосование половины голосов за оппозицию, и при этом практически непереголосование за власть?
Неужели половина оппозиционных избирателей, проголосовавшая субботним вечером и ночью, наутро внезапно разочаровалась в оппозиции и переголосовала за «Единую Россию»? А те, кто голосовал до 6 вечера, такого разочарования избежали! Фантастика!

Кстати, пока Костырко не передал рабочей группе свои графики у них были только сведения за кого было голосование, причем «первое» («сгоревшее») и «последнее» (учтенное голосование) лежали в одной куче. И у них были суммарные цифры потерь оппозиции от переголосования. И они предложили схему, как можно было бы организовать такие результаты «вслепую», так, чтобы отнимать у всех, а отдавать единороссу.
Костырко своими графиками подтвердил, что отнимали именно у оппозиции!

Злоумышленники могли точно знать, кто и как проголосовал на момент вброса. Если бы переголосования происходили «вслепую», как предполагала рабочая группа изначально, тогда затрагивали бы и провластных кандидатов пропорционально их реальным процентам. Даже если это были переголосования с Леонова на Леонова, на графике все равно был бы виден пик для Леонова, аналогичный Митрохину. Например, видно, что в пятницу переголосований у Леонова примерно в полтора раза больше, чем у Митрохина. Однако его нет, следовательно, кто-то до окончания голосования мог иметь ключ для расшифровки, анализировал результаты голосования в режиме реального времени и управлял скоростью фальшивого переголосования. И тем кому надо, результаты были известны уже в субботу вечером. Таким образом, никакие акты переголосования не вызывают доверия.

В данный момент есть такая гипотеза, что изначально был разработан алгоритм, который эмулировал переголосования в размере 10% от всех проголосовавших. Новые голоса уходили, вероятно, кандидатам от «Единой России» из списка Собянина. Чтобы не возникло подозрений, голоса, отданные за «Единую Россию», переголосовывались тоже: ведь изначально эта опция позиционировалась как полезная для бюджетников, которые голосуют под присмотром начальства. Однако в субботу вечером оказалось, что даже заложенных 10% может не хватить для триумфальной победы «списка Собянина». И процент решили увеличить до 50%.

Разумеется, среди переголосований с оппозиции на власть могли быть и те, которые были обусловлены ошибками, но процент таких ошибок вряд ли превышает 1–2% и не играет роли. Тем более такие ошибки как раз имели бы характер равномерного распределения по всем кандидатам в пользу всех кандидатов, чего не наблюдается. Рабочая группа решила оценить такие переголосования с запасом и считать, что 10% всех сгоревших голосов оппозиции обусловлены добросовестными ошибками избирателей. У оппозиции сгорело 280 тысяч голосов, 133 тысячи по одномандатникам и 147 тысяч по федеральному списку. С учетом ошибок, округляя в сторону уменьшения, исследователи оценили количество скрученных у оппозиции и накрученных власти голосов в 250 тыс. Вот так.

А поймать злоумышленника за руку, полную виртуальных бюллетеней, в цифровом мире практически невозможно…

Добавить комментарий