Интервью с депутатом Мосгордумы Евгением Бунимовичем - ПРОЖЕКТОР МОСКВЫ

*Администрация сайта не несет ответственности за публикации авторов

Наш телеграм канал @projectorpress Наш фейсбук

Интервью с депутатом Мосгордумы Евгением Бунимовичем

30 Ноя от Спецкор "Прожектора Москвы" Анастасия Прохорова

Интервью с депутатом Мосгордумы Евгением Бунимовичем

Команда «Прожектора Москвы» взяла интервью у депутата Мосгордумы от фракции “Яблоко” Евгения Бунимовича. Поговорили о вопросах семьи и детей, об изменении работы Мосгордумы, а также о том, как добиться принятия инициированного законопроекта.

Корреспондент: Евгений Абрамович, добрый день! Большая часть Вашей политической деятельности посвящена вопросам семьи и детей. Почему Вы выбрали это направление для работы?

Бунимович: Прежде всего всё связано со школой, с образованием, которое, можно сказать, само выбрало меня. Еще студентом мехмата МГУ я вел семинары во Второй московской физматшколе и работал в заочной матшколе. Я ведь уже третье поколение московских учителей и преподавателей математики. И после университета я пошел учителем математики, классным руководителем. Учитель – это на всю жизнь. И как продолжение – учебники, задачники. Это всё и привело меня в другие сферы. Я начал писать статьи об образовании, о культуре и искусстве, стал колумнистом «Новой Газеты» еще в 90-е годы. На той же волне при поддержке «ЯБЛОКА» меня избрали в Мосгордуму, я возглавил комиссию по образованию. Правозащитная деятельность тоже была моей, я даже был в свое время инициатором и автором закона об уполномоченном по правам человека в Москве. И когда в 2009 году мне предложили стать уполномоченным по правам ребенка в городе, я согласился. Для меня было совершенно естественным – совместить правозащиту и заботу о детях, о семьях.

Корреспондент: Вы 10 лет занимали пост детского омбудсмена в Москве, но в связи с избранием в МГД должны были покинуть пост. Вы довольны проделанной работой?

Бунимович: Вы знаете, я вообще-то скептически отношусь к людям, которые всегда уверены в себе и довольны своими результатами.  Так в жизни не бывает, чтоб всё получилось и решилось! Тем более в такой области как защита прав ребенка. Я не раз говорил, что с радостью уволюсь, если все проблемы в этой сфере будут решены. Но, к сожалению, проблем еще очень много. Тем не менее, и сделано немало. И я никогда не скажу, что в этом моя личная заслуга. Так тоже не бывает. Этими проблемами всерьёз занимается много людей в госструктурах, некоммерческие и общественные организации. Результаты есть. Думаю, например, за эти 10 лет нам удалось выстроить в Москве совершенно другую систему работы с детьми-сиротами. Когда я только занял свой пост омбудсмена, ситуация в сиротских учреждениях была очень печальной. А сегодня, во-первых, абсолютное большинство детей-сирот в Москве находится в приемных семьях. Во-вторых, сами эти учреждения больше не казармы, они построены по семейному типу. Сейчас они называются Центрами содействия семейному устройству – и это не просто смена вывески. Сироты в Москве получают благоустроенные квартиры. Удалось добиться, чтобы дети-сироты стали учится не внутри сиротского учреждения, а в обычных школах. Проблем всё равно много, но всё же… Я занимался очень много проблемами детей с инвалидностью, это совсем особая категория. Теперь гораздо больше из них стали активно учиться, сдавать государственные экзамены, появилась инклюзия – включение людей с инвалидностью в обычную школьную и городскую жизнь. Кстати, понятие «инклюзии» впервые появилось в России именно в московском законе. И добиться этого тоже было непросто. Летний отдых детей с инвалидностью, их реабилитация, дорогие лекарства для детей с орфанными заболеваниями…  Проблем много, все не перечислить, решение одних приводит к новым. Вот, например, когда мы добились, чтобы дети-сироты пошли учиться в обычные школы – вместе со всеми детьми, учителя совсем не сразу начали понимать, как с ними работать…

Корреспондент: Вы трижды избирались в Мосгордуму в 1997-2009 годах, что подтолкнуло Вас сейчас снова пойти на выборы в Мосгордуму?

Бунимович: Многие вопросы, с которыми я столкнулся в работе омбудсмена, требуют системных законодательных инициатив и решений. А еще я просто почувствовал, что сейчас в Мосгордуму может вернуться драйв, который она теряла в последнее десятилетие. И я по размышлении согласился с предложением «ЯБЛОКА», с которым связан уже четверть века. И, думаю, не ошибся – Мосгордума сейчас обретает новый социальный и политический смысл.

Корреспондент: Считаете ли Вы, что повестка заседаний и деятельности Мосгордумы изменилась с VII созыва благодаря избранию многих оппозиционных депутатов? Что изменилось в структуре работы Мосгордумы за это время?

Бунимович: Безусловно. Когда я пришел в нынешний VII созыв, я многому удивился. Мосгордума первых составов была всё же другой, у нас было больше полномочий. Мне странно, что наши коллеги предыдущих созывов отдали часть своих полномочий. Да и не только в формальной стороне дело. Раньше каждый депутат мог встретиться с мэром, обсудить насущные проблемы. Было гораздо больше возможностей провести законодательную инициативу, круглый стол. Теперь все гораздо сложнее, более бюрократизировано. Нам необходимо снова бороться за то, чтобы депутат имел больше возможностей для работы. Это нужно для реализации своих функций, для большей помощи жителям Москвы, чтобы голос депутата был слышен. Хотя сам по себе приход оппозиционных депутатов уже изменил повестку дня. Сейчас я вижу, что Дума привыкает слышать не только приятные слова, но и довольно жесткую критику. И даже если критика не всегда справедлива (что нормально), это важно. Это меняет атмосферу, повестку дня. Я вижу реакцию на это. Воплощается все не только в формальных обращениях и письмах, но и посредством выступлений, встреч, переговоров, компромиссов. Значимые лица московской исполнительной власти звонят, объясняются. Да, у нас могут быть разные мнения, но важно обозначить острую проблему, высказать свое мнение, аргументы, услышать контраргументы, идти к решению. Я не отношусь к тем людям, которые сразу с порога говорят, что все вокруг козлы, всё неверно, я один знаю как надо. Есть много разумного и неразумного, но совершенно точно – наша исполнительная власть пока не научилась объяснять свои действия, слушать контраргументы. И появление целого клана оппозиционных депутатов заставляет объяснять свои действия. Это важно прежде всего не для депутатов, а для всех, для развития города, для комфорта москвичей.

Корреспондент: Какие инициативы и законопроекты Вы собираетесь вносить на заседании МГД в ближайшее время?

Бунимович: Они уже вносятся, и будут вноситься. Прежде всего – в образовании. Но важно не только их внести, важно их провести. Это схема так не работает: внес, приняли. Это вопрос объяснений, договоренностей. Я Вам сказал, что в предыдущем составе был, например, инициатором м редактором закона об Уполномоченном по правам человека в Москве. Написать закон было не так просто, но оказалось, что это не самое сложное. Больше пяти лет мы пробивал этот закон, при поддержке партии «ЯБЛОКО». Много раз разговаривал с Мэром, с Правительством Москвы, которые не понимали необходимость уполномоченного по правам человека в Москве. Теперь это кажется очевидным. Однако еще 10 лет назад это было совершенно не очевидно.

Корреспондент: Сейчас в Мосгордуме обсуждается бюджет на 2021-2023. Есть ли среди поправок лично Ваши или только фракционные?

Бунимович: Среди поправок и те, и другие. Нужно понимать, что фракционные поправки берутся тоже не из воздуха. Среди фракционных поправок есть две поправки, которые я еще в прошлом году инициировал, вносил. «Яблоко» поддержало меня, и внесло уже от фракции. Первая поправка посвящена созданию алиментного фонда. Матерям-одиночкам зачастую приходится долго и мучительно выбивать деньги, даже в случае положительного решения суда. Я считаю, что социальный минимум надо выплачивать в таких семьях на детей. Это во многом возвратный фонд, так как государство может все-таки найти должника по алиментам, и заставить его заплатить. И пусть этим занимается государство, а не мать-одиночка. Надеюсь, что, в конце концов, нам удастся продвинуть эту инициативу. Вторая поправка касается бесплатной продленки в школах. Я считаю, что в первую очередь это необходимо социально незащищенным детям и семьям. У нас всегда была в городе бесплатная продленка, не понимаю, почему она стала платной. Также от себя лично я внес шестнадцать поправок. Некоторые поправки касаются округа, там нужен детский сад, там поликлинику отремонтировать, там шумовые экраны поставить… Кроме этого, одной из важных поправок, я считаю, увеличение финансирования школам на социальных педагогов, на психологов. Тем более в нынешних чрезвычайных условиях, когда переход на дистанционное образование вызывает такие трудности, в том числе психологические. Дети лишились многого. Две поправки касаются дополнительного образования. Я считаю, что кружки нуждаются в дополнительной финансовой поддержке, как и семьи, у которых из-за финансовых трудностей не хватает денег их оплатить. И много других. При этом поправки – это не единственная форма работы с бюджетом. Ещё до внесения в думу вместе с Департаментом образования мы обсуждали многие моменты бюджета. Кстати, нынешний бюджет образования 2020-го года был увеличен на 25% по отношению к предыдущему. Я думаю, что увеличение в прошлом году бюджета на соцзащиту, образование и здравоохранение было связано именно с тем, что москвичи проголосовали за оппозиционных депутатов. Этим москвичи показали власти, что они недовольны многими вещами и в бюджете, и в жизни Москвы. Думаю, власть правильно поняла тогда настроения в городе. К сожалению, в этом году такое увеличение едва ли реально в связи со всеми коронавирусными пандемическими ситуациями и тратами, все понимают, что год был трудный и будет трудный. Тем не  менее, сокращения социальной сферы не происходит, даже небольшое увеличение. Но этого мало.

Корреспондент: В условиях пандемии большая часть обучения происходит в дистанционном формате. Считаете ли Вы, что онлайн формат эффективен и может полностью заменить очное обучение?

Бунимович: Нет, конечно. Никто и не планировал заменять очное образование на дистанционное. Весной ситуация была авральная, чрезвычайная. Многие школы в мире были закрыты. Ограничительные меры, неприятные и тяжелые, но во многом оправданные. Аналогичные меры были приняты и в других странах, мы же тоже сверяем часы, не считаю, что в таких ситуациях нужно искать особый путь. Этой осенью, когда образовательные учреждения снова перешли на дистанционный формат, на мой взгляд, не все было сделано правильно. Школы следовало если закрывать, то в самую последнюю очередь. А когда открыты торгово-развлекательные центры… Резкий переход на дистант во всем мире показал, что это колоссальная нагрузка и на детей, и на учителей, и на родителей. Образовательная система терпит урон, нет никаких иллюзий, что это полноценная замена. Тем более, есть большая проблема технического обеспечения дистанционного образования. МЭШ – не самая плохая платформа, но она не была рассчитана на полноценное образование. Это вспомогательная платформа для помощи учителю на уроке, для контроля и т.д. Мы столько времени талдычили о том, что дети не должны проводить за компьютером несколько часов, а теперь они просиживают там целыми днями. Последствия этого неизвестны, хотя все понимают, что ничего хорошего не будет. Не надо забывать и о цифровом неравенстве, которое оказалось еще острее социального неравенства. Если в семье несколько детей, как всех обеспечить гаджетами, тем более – отдельными комнатами для занятий? Здесь огромное количество проблем. Мы вместе с Департаментом образования и соцзащиты старались помочь таким семьям: семьям выдавались сертификаты на покупку техники, школы раздавали свои гаджеты. Я уверен, что при первой возможности надо возвращать детей в школы, особенно учеников 9 и 11 классов, которые являются выпускными классами. Учителей никто не учил преподавать в дистанционном формате, что тоже представляет собой много сложностей. Но при этом учителя болеют, есть и смерти… Простых решений тут нет.

Корреспондент: В июне этого года Вы обращались к Мэру Москвы с требованием оплатить дорогостоящее лечение 13 детей со СМА из бюджета Москвы. Также Вы неоднократно выступали на заседаниях в Мосгордуме по этой теме. В октябре Госдума приняла законопроект о налоге для богатых, который пойдет на лечение больных орфанными заболеваниями, в том числе и СМА. Должно ли Правительство Москвы взять на себя ответственность за лечение детей со СМА, пока ещё не реализована федеральная инициатива?

Бунимович: В прошлом году я еще вносил поправку по детям со СМА, лекарства которых очень дорогие. Однако она не была принята, не только поправка, но и сама идея. Между тем, я постоянно был на связи с Дмитрием Муратовым (главред «Новой Газеты» – прим. ред.), этот вопрос подняли на федеральный уровень, денег на это в федеральном бюджете пока не заложено, но дети-то больные есть, и московские в том числе! В этом году деньги были внесены в бюджет Москвы, их недостаточно, но уже продвижение в том, что признали необходимость этого. Мы с Еленой Янчук вносим поправку об увеличении размера заложенных средств. Стоит отметить, что налог поднятый с 13% до 15% будет как раз направлен на лечение детей с орфанными заболеваниями. Однако закон приняли только сейчас, значит, деньги будут только через год. Год в данном случае продолжительный, непозволительный период времени для здоровья этих детей, нужно быстрее разрешить этот вопрос.

Корреспондент: Вы принимали участие в марше памяти Немцова. Как Вы считаете, должна ли быть увековечена память о политике, например, в виде переименования Большого Москворецкого моста?

Бунимович: Я знал Бориса Немцова, мы хорошо общались, несмотря на то, что наши взгляды и представления нередко не совпадали. Он был очень живой, яркий человек. Мы могли переругаться по политическим моментам, но потом, выйдя из кабинета, невозможно было на него обижаться, дуться. Его трагическая гибель, убийство перед стенами Кремля, абсолютно изменила масштаб этой жизни. Он был крупный государственный деятель, губернатор, вице-премьер правительства, очень плохо, что возникают такие проблемы с увековечиванием его памяти. Уверен, будут и улицы, и площади. Что качается конкретно Большого Москворецкого моста – правильнее, на мой взгляд, будет двойное название. Как аэропорт Шереметьева стал одновременно аэропортом имени Пушкина, так же и Большой Москворецкий мост может стать одновременно мостом Немцова, не теряя исторического названия. Тем более, что его и без официальных решений так называют.

Корреспондент: У Бориса Немцова, был помощник, который работал и у Вас тоже – Илья Яшин, глава Совета депутатов округа Красносельский. Как сейчас Вы относитесь к его работе? Общаетесь ли?

Бунимович: У меня Илья работал общественным помощником, давно, еще совсем юным. Конечно, и сейчас общаемся при встречах – на тех же митингах, маршах. К работе Ильи Яшина я отношусь как к работе нормального живого политического деятеля – что-то мне кажется разумным, что-то неразумным. При этом я хорошо понимаю, что находиться в жесткой оппозиции и одновременно возглавлять муниципальный округ – совсем не простая история.

Корреспондент: Единственный оппозиционный законопроект, который был принят без поправок «Единой России» в Мосгордуме этого созыва – Ваш. Он касается детских комнат в торговом центре. Как получилось добиться его принятия?

Бунимович: Да, это редкий случай, но и законопроект нельзя сказать, что лично мой. Интересно, что это тот случай, когда на проблему навели медиа. Тогда я еще занимал пост детского омбудсмена. Один журналист связался со мной и спросил, почему в таких комнатах нет четких правил, нет требований к тем, кто там работает и т.д. Я понял, что такая проблема существует, стал думать, как можно ее разрешить. Стал изучать, какие есть механизмы, был устроен круглый стол в Мосгордуме. Понадобилось почти два года, чтобы законопроект был принят, что, на самом деле, очень быстро для законопроекта, который вносится не мэром и не президентом. Активно включилась Уполномоченный по правам человека в Москве, депутаты. Здесь необходимо добиваться, убеждать, даже ругаться по поводу нужности, искать союзников. Знаете, есть два типа законопроектов. Первый – когда инициатива вносится политически, ясно, что она сейчас не пройдет, но проблему всё равно необходимо заявить. Второй – это когда чувствуешь, что проблема есть, надо решать, и есть шанс на то, что инициатива пройдет. Тут другие методы работы, более долгие: обсуждения, шлифовка формулировок, юридическая точность и в то же время – поддержка общественности, СМИ.

Корреспондент: Что Вас вдохновляет в работе депутата?

Бунимович: Моя мотивация, может, отличается от мотивации коллег. Я не молод, я уже был детским омбудсменом, да и депутатом Мосгордумы был. По моим учебникам учатся многие школьники. В Брюсселе набережная выложена моими стихами на четырех языках. Так что речь не о карьере, не о благах, не об амбициях. Другое. Я москвич, я родился в этом любимом мной городе, здесь живет моя семья, жили мои родители, бабушки и дедушки. У меня здесь друзья, коллеги, тысячи выпускников. Для меня естественно думать о своем городе, пытаться что-то путное сделать для Москвы, для москвичей. Я не могу сказать, что всегда верю, что всё получится, что преодолеем все препятствия.  Я просто не могу этого не делать. Вообще-то кое-что получается, даже немало. Но – надо двигаться дальше. Мне нравится, что в нашей «яблочной» фракции вместе со мной и не менее опытным и очень активным депутатом Сергеем Митрохиным, с которым мы еще 10 лет назад были вместе в Мосгордуме (тогда нас было двое), появились молодые не менее яркие коллеги-депутаты –  Максим Круглов, Дарья Беседина. Это вселяет надежду.

Корреспондент: Удачи Вам в Вашей работе на благо жителей Москвы!     

Фото из открытых источников

1 комментарий к “Интервью с депутатом Мосгордумы Евгением Бунимовичем

Добавить комментарий