Интервью с депутатом Мосгордумы Дарьей Бесединой - ПРОЖЕКТОР МОСКВЫ

*Администрация сайта не несет ответственности за публикации авторов

Интервью с депутатом Мосгордумы Дарьей Бесединой

23 Окт от Спецкор "Прожектора Москвы" Анастасия Прохорова

Интервью с депутатом Мосгордумы Дарьей Бесединой

Команда «Прожектора Москвы» взяла интервью у депутата Мосгордумы от фракции “Яблоко” Дарьи Бесединой. Обсудили политический путь Дарьи, узнали о деятельности в транспортном направлении и ее мнение о поправках в Конституцию.

Корреспондент: Дарья Станиславовна, добрый день! Начнем с начала Вашей политической карьеры. Как Вы познакомились с Максимом Кацем? Как пришли в фонд «Городские проекты»? Откуда узнали о них?

Беседина: В «Городские проекты» я пришла в 2013 году. Я случайно наткнулась на блог Максима Каца и начала его читать. Мне очень понравилось, как Максим пишет. Я увидела человека, мышление которого похоже на мое и темы, которые он затрагивал, мне показались близки. Я училась на архитектора и когда заканчивала университет, я поняла, что многие вопросы не входят в программу обучения. Например, вопросы комфортной городской среды. Архитекторы советской и российской школы не включали этот вопрос в повестку в 2013-2014 годах. Сейчас уже, конечно, ситуация лучше. Максим в своем блоге рассказывал об обучении у Яна Гейла (датский архитектор и консультант по городскому дизайну – прим. ред.), о его депутатской деятельности, о фонде «Городские проекты», меня это заинтересовало, поэтому в 2013 году я к ним присоединилась. Сначала я пришла в его фонд волонтером. Моим первым проектом было исследование улиц Покровка и Маросейка. В команде я обрела людей, с которыми мне интересно работать. Далее я стала сотрудником фонда. Также в 2013 году я пришла и в избирательный штаб Навального. Это тоже была увлекательная история, благодаря которой я познакомилась с политикой. Максим тоже сильно повлиял. В 2014 была избирательная кампания Максима Каца в Мосгордуму VI созыва. Каждый раз на выборы мы ходили командой, каждый раз пытались проникнуть в это окно возможностей. В 2017 году с нашей помощью избрали много муниципальных депутатов, а в 2019 мы прошли в Мосгордуму. По-моему, довольно неплохо.

Корреспондент: Вы всегда соглашаетесь с Кацем? Или есть вопросы, по которым Вы кардинально не согласны?

Беседина: Бывает, что у нас возникают разногласия, в основном по рабочим вопросам. Странно соглашаться с другим человеком во всем. Но по ключевым вопросам я с ним согласна. Мы единомышленники, поэтому я работаю в «Городских проектах», поэтому я столько лет в его команде.

Корреспондент: Получается, в 2017 году Вы вступили в партию «Яблоко». Планировали участвовать в муниципальных выборах от партии?

Беседина: Нет, не планировала и не поучаствовала. Ходил мой парень в своем родном районе Коптево, но избрать от “Яблока” никого не получилось, к сожалению. В 2016 году, после выборов в Госдуму, когда Гудков проиграл, Максим призвал своих сторонников вступить в «Яблоко». Пару месяцев я сомневалась, но в 2017 году я все же вступила. Мне кажется, это было очень правильным решением. «Яблоко», при всей своей сложности и инертности, классная партия, в которой состоит большое количество правильных, принципиальных, демократических людей, с которыми интересно и хочется работать, и это приносит удовольствие. В Яблоке присутствует сопротивление к активной работе, есть люди, которые не хотят что-то делать и менять. Максим говорит, что когда мы пришли в «Яблоко», то мы потащили партию вперед, а «Яблоко» сопротивлялось. Но на самом деле, мне очень нравится и партия, и мои однопартийцы, мои партийцы в Мосгордуме, в Москве и регионах. Они классные, с ними одно удовольствие двигаться вместе в политической жизни.

Корреспондент: Почему Вы сомневались вступать в партию или нет?

Беседина: Потребность состоять в партии к тому моменту уже назрела, но сомнения были — партия «Яблоко» вроде и хорошая, но вроде как и со своими странностями. В 2014 году, когда Максим избирался в Мосгордуму, он хотел выдвигаться от “Яблока”, но партия выставила спойлеров. Тогда было все довольно неприятно и конфликтно, мы даже конкурировали с Митрохиным, с которым сейчас депутатствуем вместе в МГД. Все это наложило отпечаток на мое отношение к партии.Тем не менее, я ни на секунду не пожалела.

Корреспондент: Удивились ли Вы своему избранием в Мосгордуму?

Беседина: Мы всегда идем на победу. Когда мы ведем наши избирательные кампании, мы рассчитываем только на победу. Конечно, до этого такую кампанию никто не проводил и не выигрывал. Это было невероятно. Это было потрясение.

Корреспондент: Вы считаете, что работа московской власти должна быть прозрачной и понятной. С какими бюрократическими сложностями до сих пор сталкиваются жители и как это можно изменить?

Беседина: Мне кажется, что основная проблема московской власти сейчас заключается в том, что в картине мира Собянина и его команд москвичи вообще лишние. Создается впечатление, что им хотелось бы управлять городом, в котором нет ни одного человека. Но это так не работает – город это и есть люди. Присутствует вот эта вот механистичность, причинение «добра» сверху, не спрашивая никого. Чтобы что-то донести до мэрии, необходимо приложить экстраординарные усилия. Они не слушают, им это неинтересно. Понятно, что бюрократическая ерунда случается всегда. Люди приходят к депутатам с маломасштабными проблемами, типа капремонта, проблемами с управляющими компаниями, бездействием полиции. Решать вопросы можно было бы эффективнее и быстрее, но мне кажется, что проблема не в завядшем бюрократизме — это везде есть, а в том, что горожане не нужны мэру. Коммуникация отсутствует. Есть только мерзко льющаяся пропаганда из СМИ.

Корреспондент: Вы были организатором круглого стола «Перспективы развития движения электробусов в Москве». Также Вы выступаете «против» ликвидации троллейбусной инфраструктуры в столице и «за» развитие городского электротранспорта. Почему троллейбусная инфраструктура так важна и почему электробусы не могут ее заменить?

Беседина: Это чисто вопрос технологии и экономики. Собянин выбрал эту технологию по принципу «что угодно, только без рогов», «”рогатый” троллейбус должен исчезнуть», «в современном городе этого быть не должно». Эти идеи идут еще со времен Тюмени, где он также извел все троллейбусы, когда был губернатором. Тюмень стала крупным российским городом оставшимся вообще без электротранспорта. Это колоссальная ошибка. В XXI веке нельзя уничтожать электрический транспорт, потому что это экология, это высокое качество обслуживания, у них не гудит мотор, у них нет вибрации. Это технология, проверенная временем. Делать с нуля троллейбусную инфраструктуру (протягивать провода, строить подстанции) затратно. Многие города в мире стремятся найти тот самый способ электрификации, который будет наиболее эффективным при наименьших затратах — и они все равно пришли к контактной сети. Прага сейчас пошла по этому пути. Они пробовали электробусы с батареями, но это не пошло. Берлин пробовал, но они завязли в бюрократии, постоянно говорят о том, что вот-вот запустят. Они сделали расчеты, из которых понятно, что даже с нуля строить троллейбусную систему эффективнее, чем вводить электробусы на батареях. Но одно дело тянуть провода, когда их нет, а другое, когда в городе они уже давно есть, как и подстанции, и обученные кадры. Стоит вопрос только в обновлении системы, замены устаревших спецчастей, замене подвижного состава. В какой-то момент Собянин специально перестал обновлять автопарк, чтобы троллейбусы выглядели старыми драндулетами.

Корреспондент: А как насчет отсутствия эстетики в плане нависших проводов?

Беседина: Современные технологии позволяют на каких-то очень ценных и исторических улицах провода снимать и пускать троллейбусы на автономном ходу. Современные троллейбусы до половины времени могут ходить без проводов. Это с одной стороны, а с другой, провода сами по себе формируют айдентику места. Нет никакого смысла снимать провода, потому что они сами формируют ландшафт города. Есть психологический эффект, когда люди видят провода, они понимают, что здесь ходит транспорт, что это цивилизованное место. В городах, в которых существует контактная сеть, никому в голову не придет снимать их и уничтожать электрический транспорт ради того, чтобы было красиво.

Корреспондент: Как вы относитесь к постановке на учет средств индивидуальной мобильности? Некоторые средства разгоняются до скорости мопеда. А как же безопасность?

Беседина: Сейчас средства индивидуальной мобильности находятся под пристальным изучением у мирового научного транспортного общества, потому что это новая неизученная вещь — в отличии от велосипедов. Много спорных точек зрения. Все колесные средства имеют ту же скорость и массу, как и велосипед. То есть в идеале они должны пользоваться той же велосипедной инфраструктурой. Мы не говорим о самокатах, которые могут разгонятся до 50 км/час. Мне кажется, что, в конце концов, Европа придет к тому же регулированию, как и с электровелосипедами. В Европе велосипедами считается только средства, где нужно крутить педали, чтобы мотор крутился, и электрический мотор разгоняется до 20 км/час. Мне очень понравилось предложение от нашего Минтранса, где они предлагали выделить средства индивидуальной мобильности, то есть просто обозначить их существование. По сути, они скорее приравниваются к велосипедам.

Корреспондент: Будете ли Вы вносить какие-то законопроекты в осеннюю сессию в МГД?

Беседина: Сейчас я внесла законопроект о «нулевой смертности», предусматривающий создание комиссии по безопасности дорожного движения. За образец была взята идея «Vision Zero Task Force». Комиссия должна создавать концепции и разрабатывать комплекс мер для того, чтобы прийти к нулевой смертности и следить за выполнением всех мер. «Vision zero» используется в Швеции, Нидерландах, Великобритании. Одна из целей — успокоить трафик и улучшить видимости всех участников движения. Но в первую очередь это философия о том, что люди ошибаются, люди бывают уставшими, злыми, поэтому городскую инфраструктуру надо скорректировать так, чтобы люди, совершая ошибки, не погибали. Все эти меры уже изобретены и их просто нужно начать использовать, если мы хотим избежать смертей на дорогах.

Корреспондент: Власти Москвы тоже стремятся сократить смертность на дорогах. В чем предложенные Вами меры отличаются от мер, внедряемых Правительством Москвы и чем они лучше?

Беседина: Разница в том, что правительство Москвы не заходит дальше каких-то абстрактных лозунгов. Нет программ снижения смертности, нет конкретных шагов, а комиссия по безопасности дорожного движения вообще не смогла мне объяснить, чем они занимаются. Стратегии в городе нет, ее надо разрабатывать.

Корреспондент: Вы планируете заняться разработкой стратегии?

Беседина: Я одна не могу разработать концепцию «нулевой смертности» для целого города. Это задача не для одного депутата. В своем законопроекте я говорю, что необходимо создать комиссию, туда должны войти представители мэрии, представители ГИБДД, медики, общественники и депутаты. Заинтересованные люди смогут вместе выработать концепцию.

Корреспондент: На заседаниях единороссовское большинство обычно рубит проекты оппозиционных депутатов. Как думаете, в этом случае будет также?

Беседина: Я думаю, что скорее всего в этот раз они тоже зарубят. В плане работы проект стоит к рассмотрению в ноябре-декабре. Но все равно, несмотря на то, что проекты оппозиции “заголосовывают” против, в Думе хотя бы поднимается вопрос и привлекается общественное внимание. Это все равно влияет на общую повестку.На самом деле, если по итогу мэрия родит свою нормальную концепцию и план, я считаю, что это будет победой.

Корреспондент: Вы вместе с командой «За! Вело» опубликовали большую концепцию велосипедизации всего Западного административного округа Москвы. Велоинфраструктура и так внедрена, зачем еще?

Беседина: Во-первых, московская мэрия и Дептранс заявляют, что в городе 850 км дорожек— а их существование абсолютно мифическое. Они существуют только в пресс-релизах. Они к велодорожкам приписали все свои выделенные полосы, по которым ездить невозможно. Там ездят такси со скоростью 80 км/час, огромные автобусы. Во-вторых, на некоторых велополосах, которые выделил Дептранс, вообще запрещено ездить на велосипеде. Велосипедизация Москвы – пропагандистский пузырь. Люди, которые не ездят на велосипеде, считают, что вся Москва покрылась велодорожками, потому что Дептранс так сказал. Человек, который ездит на велосипеде знает, что это вранье, и мест для езды нет. Маленький шажок был сделан летом, когда было нарисовано несколько велополос и москвичи их активно использовали – но этого все равно недостаточно. Велосипедисты не должны ездить по тротуарам, потому что это неправильно и создает конфликтные ситуации, так же как и по дорогам, где летают автомобили. Сейчас в Москве недружественная среда для велосипедистов. Это должно меняться, ведь в езде на велосипеде одни плюсы: нулевые выбросы, люди здоровее, соответственно, меньше нагрузки на здравоохранение, банально, но даже экономическая выгода. Люди, которые ходят пешком или ездят на велосипедах, чаще заходят в кафе и магазины и тратят деньги. Это доказали европейские исследования. Создать подходящие условия несложно. Оправдывать отсутствие инфраструктуры частыми плохими погодными условиями неправильно. От того, что на улице зима или дождь люди не перестают же ходить пешком, точно так же как и не перестают пользоваться велосипедом, если это их основной вид транспорта.

Корреспондент: Что на Ваш взгляд необходимо учесть Департаменту финансов Москвы при планировании бюджета на следующий год? Будете ли Вы что-то вносить?

Беседина: Я в прошлом году вносила поправки в транспортную часть бюджета, в этом тоже собираюсь, потому что подозреваю, что там ничего не изменилось. В бюджет заложены все те же самые стройки, развязки, хорды, то же самое закапывание денег в бетон и ухудшение нашей городской среды, и никакое не улучшение транспортной инфраструктуры. Необходимо изменить приоритеты, и мои поправки будут направлены на это. Сейчас весь транспортный бюджет ориентирован на строительство, обогащение строительных компаний, а не на улучшение транспортной ситуации. Также необходимо ориентироваться на всех москвичей, не только на автомобилистов. К слову, в России автомобилизация выше, чем в самой Москве. В Москве меньше автомобилезависимость, так как есть городской транспорт, в других же городах с общественным транспортом большие проблемы, поэтому зависимость больше. Чем больше плотность города, тем меньше должно быть автомобилей, чтобы можно было свободно перемещаться.

Корреспондент: Вы внесли в парламент проект обращения к мэру о переименовании «Большого Москворецкого моста» в «Немцов мост» в честь убитого политика, но единороссы Вашу инициативу не поддержали. Будете ли Вы продолжать выступать за увековечивание памяти Бориса Немцова?

Беседина: Да. Сам законопроект был направлен на то, чтобыдепутаты поддержали мнение о том, что политические убийства неприемлемы. Однако, единороссы решили не демонстрировать человеческое лицо. Я думаю, что дам им еще такой шанс. Вообще вопрос о политическом преследовании и убийства человека за слова не должен исчезать из зала Мосгордумы. Пока есть я и другие оппозиционные депутаты, эта тема никуда не уйдет. К сожалению, это сейчас актуально в связи с последними событиями.

Корреспондент: На 75-летие Дня Победы, Вы хотели внести законопроект о политической амнистии, но он был отклонен. Как Вы считаете, когда прекратятся преследования по политическим мотивам? Как с этим бороться в сложившихся реалиях?

Беседина: В первую очередь, не бояться. Несмотря на эти страшные медийные истории о политических репрессиях, на самом деле вероятность, что это произойдет именно с тобой, когда ты не молчишь, когда высказываешь свое мнение и выходишь на митинг, невысокий. Гораздо больше шансов быть сбитым автомобилем. Самое главное понимать, что заниматься политической деятельностью не так страшно, как это может показаться. Политические репрессии, в принципе, инструмент запугивания. Когда у одного активиста проходит обыск, задача не в том, чтобы его запугать, а чтобы запугать сотню человек и отвадить их от политической деятельности. Вот на это вестись не надо.

Корреспондент: Высказывание этой проблемы в общественных пространствах, снижает страх у людей?

Беседина: Я думаю, что обязательно нужно об этом говорить, нельзя и невозможно об этом молчать. Проблема становится видимой, когда мы о ней говорим, а не замалчиваем. Чем больше мы политически активны, чем больше мы не боимся, тем ближе тот момент, когда вся эта политическая система вместе с Путиным просто распадется сама. Она не вечна. Мы обязательно увидим, как вся эта система распадется сама по себе, исчерпает себя. Путинская система – тупик. Посмотрите на Белоруссию. Год назад Лукашенко был абсолютно железобетонным диктатором. Никто не мог представить себе того, что сейчас там творится.

Корреспондент: Вас называют неформально Даша-самокат (на заседании депутат Стебенкова). Как вы к этому относитесь?

Беседина: К Стебенковой невозможно относится иначе, чем с некоторой толерантностью. Я совершенно спокойно к ней отношусь. Мало ли какие глупости люди говорят.

Корреспондент: Какого депутата МГД Вы считаете наиболее эффективным?

Беседина: Про эффективного сложно сказать. Назову тех, кто мне симпатичен. Порядок никак не определяет мой уровень уважения к ним. Евгений Абрамович Бунимович, Максим Круглов – мои коллеги по фракции. Тимонов, Янчук, Ступин. Для меня был неожиданным открытием Александр Соловьев – председатель комиссии по экологии. Он предлагает достаточно здравые инициативы. Недавно он внес поправки о запрете операции онихэктомии и тендонэктомии – удалении третьей фаланги у кошек. Эта операция запрещена во всех цивилизованных странах. Ко мне приходили с этим вопросом зоологи. Я считаю, что эту поправку примут. Вообще у нас очень много классных депутатов в Мосгордуме, и много не классных. Вот такая вот разнообразная Дума.

Корреспондент: Как Вы относитесь к принимаемым мерам по борьбе с коронавирусом?

Беседина: У нас происходит управленческое безумие. Собянин принимает и разумные, и безумные меры. Это все замешано в какую-то управленческую кашу, которая на выходе имеет одно серьезное последствие  – люди, видя все безумие, начинают наплевательски относиться к самой опасности вируса и к разумным мерам. Обязательное ношение масок в общественных местах – разумная мера. Во всем мире есть консенсус, что маски снижают уровень передачи вируса. Перчатки не помогают никому, кроме как производителям перчаток, наверное. Они никак не защищают от вируса, ведь вирус не всасывается в кожу. Грязная рука в перчатке и грязная рука без перчатки – абсолютно одинаково грязная. Гораздо полезнее регулярное мытье рук и обработка их антисептиком. Однако у нас масочно-перчаточный режим. В метро начали штрафовать за отсутствие перчаток – это безумие. Падает авторитет власти, происходит развал легитимности решений мэра.

Корреспондент: Вы активно выступали против поправки в Конституцию про обнуление сроков президента, даже надели футболку «обнулись» с двумя точками на заседание МГД. Не кажется ли Вам, что данный жест маргинализирует проблему несменяемости власти в стране? Какие реальные шаги необходимо предпринять, чтобы решить данную проблему?

Беседина: Бороться с захватом власти с помощью мемов – нормально, ведь мы живем в 2020 году. Единороссы чуть не сгорели от гнева, когда я внесла эту ироническую футболку в зал заседаний. В их привычный формальный мирок ворвалась я. Реакция была ошеломляющая. Но на самом деле, вся эта история с Конституцией и так цирк, грустный и бездарный цирк. Представление с космонавтом Терешковой тоже было убогим и маргинализированным с самого начала. Никакого отношения к серьезному законотворчеству это не имеет. Это все шоу. Но шоу не потому, что я надела футболку, а потому что Путин, его Госдума, единороссы в Мосгордуме его таким сделали. Парад лояльности, который я нарушила.

Корреспондент: Что Вы думаете о других принятых поправках в Конституцию?

Беседина: Это все было комплексным обедом. Невозможно что-то воспринимать по отдельности. Весь этот цирк был ради одной единственной поправки – обнуления. Вообще это какой-то пакет всякой гнусности, где сверху положено что-то хорошее. Принимать все пакетом – излюбленная практика единороссов. Когда ты отклоняешь принятие этого пакета, то они кричат, что «Беседина не проголосовала за ту вишенку, которая висела на пакете!». Но, уважаемые, вишенка тут не причем, посмотрите, с чем эта вишенка подавалась.

Корреспондент: Максим Кац спорил с Навальным идти ли на голосование за поправки или нет. Вы согласны с мнением Каца, что нужно было обязательно идти?

Беседина: Я пошла и призывала идти голосовать против, по одной простой причине, когда вы не идете, этого никто не замечает и не слышит, что вы демонстративно никуда не пошли. Если вы идете и голосуете против, то это может быть малозаметным, может ни на что не повлиять, но вы совершаете политический акт. В политике гораздо лучше действовать, чем не действовать. Бойкоты выборов не работают, если только нет порога явки. У нас порог явки давным-давно отсутствует. В нашем случае единственный способ показать, что мы против – это прийти и проголосовать против.

Корреспондент: Что в работе депутата Вас вдохновляет? Откуда черпаете энергию бороться за свои идеи?

Беседина: От сторонников. Много энергии получаешь от сообщений с теплыми словами в соцсетях или когда видишь публикации в Интернете, что «Беседина – классный депутат». Получая теплые слова о себе, понимаешь, что ты движешься в правильном направлении, делаешь все верно, конечно, это самый главный источник вдохновения. Второй источник вдохновения – наша команда, люди, с которыми я работаю.

Корреспондент: Удачи Вам в Вашей работе на благо жителей Москвы!

Фото предоставила Дарья Беседина

Добавить комментарий